“Анна Каренина”
Режиссер-постановщик - Андрей А. Эшпай
Художник - Сергей Якунин
Премьера - 6 апреля 1998 года
Спектакль идет без антракта, продолжительность - 1 час 30 минут
Эпиграфом к спектаклю даны строки из толстовской “Исповеди”: “…приходит мне мысль: не может это быть правда. Это сон. Проснись. Я пытаюсь проснуться и не могу”. По эпиграфу легко определяется жанр постановки - мучительное сновидение. В основу литературной разработки, созданной А.Эшпаем при участии А.Ермилова, положены близкие финалу страшные страницы романа “Анна Каренина”, полные безысходно-тягучих внутренних монологов Анны и рождаемых больным воображением диалогов. Страдание, раздражение, раскаяние, воспоминания, лихорадочный бред, истерика, редкие мгновения просветления и гармонии…
Моноспектакль Евгении Симоновой (театр им. Маяковского) поставил ее муж - дебютирующий в театре кинорежиссер Эшпай. Доверясь ему, актриса смело остается один на один с прозаическим словом и весьма решительной, почти безжалостной трактовкой образа Карениной. Разыгрывая вариации на тему любви-измены-смерти, сотканные из вскриков, междометий, обрывков французских фраз и капризно-безвкусной пластики, Симонова бесстрашно демонстрирует вульгарность своей героини: смесь вызывающей безнравственности и детской безответственности.
Порой она делается похожа на грустного беспомощного Пьеро, под звон далеких колокольчиков удивленно сжимающего в руках куклу или фрагмент игрушечных рельсов, совсем не догадывающегося, к чему все это. Или достав два камзола, Анна всунет руку в рукав одного, другую - в рукав второго, а потом застегнет их вместе и в который раз поведет сбивчивую речь о двух Алексеях: Каренине и Вронском. Белый, выкатившийся невесть откуда детский самокат проиллюстрирует мысль о необходимости “уехать из ужасного дома”. И снова возникнут в руках миниатюрные, совсем пока не зловещие рельсы.
Завершается спектакль почти цирковым трюком: крепко пристегнувшись, Анна все быстрее и быстрее вращается через голову в тисках жуткого металлического аттракциона. Белая воздушная материя, служащая фоном сценических метаний героини, обрушивается, открывая взгляду холодные театральные конструкции - олицетворение неприкрытой сути человеческих отношений.