Спектакли.Ру

Режиссер - Алексей Бородин
Художник - Станислав Бенедиктов
Премьера - 1 октября 2000 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 2 часа 30 минут

Заявить “Дневник Анны Франк” как премьеру было не совсем корректно со стороны дирекции РАМТа, ведь свой день рождения спектакль справил четыре года назад. Тогда студенты Алексея Бородина рассказывали историю еврейской семьи, несколько лет скрывавшейся от нацистов в тесноте и темноте небольшого чердака, на маленькой сцене Учебного театра ГИТИС. В Молодежном театре зрителей, дабы сохранить гнетущую, тревожную атмосферу замкнутого пространства, посадили прямо на сцене, включив тем самым в жизненное поле семьи Франк. Таким образом нам дают возможность попытаться почувствовать, что значит жить словно в тюрьме, когда каждый стук в дверь заставляет вздрагивать, каждый скрип - замирать. Затаившись как мыши, не смея зажечь свет, включить радио, сходить в туалет, не имея возможности произнести в течении дня ни слова (внизу находится контора: услышат хоть звук - донесут) семье Франк суждено прожить почти два года.

Дабы дочери, привыкшей бегать и резвиться, не было скучно в течении долгого, вынужденно неподвижного дня мудрый господин Франк подарил ей тетрадь, в которой Анна и начала вести свой дневник. Среди моря страха, голода и отчаяния она писала о своей детской любви, о тех крупицах счастья, что ей удавалось подметить в самые отчаянные дни, о маленьких радостях и скромных праздниках, становившихся настоящим событием.

Женщина, познакомившаяся с Анной уже в концлагере, вспоминала как девочка выглядела незадолго до смерти. Худая, изможденная, но с огромными глазами, сияющими счастьем просто от возможности видеть небо и солнце. Такую светлую, открытую миру негероическую героиню и играет Чулпан Хаматова. Играет пронзительно искренне и ошеломляюще правдиво, заставляя зрителей не просто переживать, но сопереживать.

Сценическая редакция - Э.Бояков
Режиссер - Юрий Урнов
Костюмы - Владимир, V.Q.
Оригинальная музыка - группа Los Chikatilos
Премьера - 3 марта 2000 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 1 часа 40 минут.

Одна из последних премьер сезона Российского Молодежного театра - “Орфей и Эвридика” - как нельзя более соответствует статусу театра. Это спектакль о молодых, говорящий языком молодых, идущий под аккомпанемент молодой музыки.

Пьеса Жана Ануя, переложившего мифический сюжет об Орфее и Эвридике на реалии провинциальной Франции 40-х годов ХХ века, авторами спектакля была существенно отредактирован и приближена к современности: действие разворачивается в наши дни, где-то на просторах нашей необъятной родины. Место не конкретизируется, но российские реалии (вроде пива “Балтика”, подаваемого в привокзальном кафе) говорят сами за себя. Вместо скрипки главный герой берет в руки гитару, облачается в кожанку и, поигрывая мускулами, идет на встречу судьбе.

Стиль жизни Орфея (Владимир Епифанцев) продиктован яростным нежеланием быть “как все”, существовать по диктуемым жизнью мещанским законам. Демонстрируя полное к ней пренебрежение, он изображает отвязного шута, эпатирующего своим экстравагантным поведением окружающих. Милая девушка с дурацкой прической и необычным именем Эвридика (Екатерина Волкова) привлекает его внимание своей открытостью, непосредственностью, невписываемостью в пошленький рисунок повседневности. Встреча Орфея и Эвридики - встреча двух людей, думающих на одном языке и болтающих на одном сленге. Несмотря на то, что текст Ануя пробалтывается ими как ничего не значащий треп, следить за темпераментным общением этой пары, понимающей друг друга с полуслова, крайне увлекательно. От вникания в смысл произносимых фраз постоянно отвлекают фотографии и кадры кинохроники, проецируемые на два больших экрана. Так, например, когда только что познакомившиеся Орфей и Эвридика дурачась играют в фотографа и модель, на экранах появляются снимки из портфолио Эвридики. Разглядывать мастерски выполненные фотографии, демонстрируемые под аккомпанемент “оригинальной музыки” группы Los Chikatilos настолько интересно, что жизненно-философские проблемы, мучающие главных героев, как-то незаметно отходят на второй план, переставая тревожить и авторов спектакля и зрителей.

Впрочем на пороге смерти Орфей, и Эвридика преображаются. Шутовские “маски” долой! Вам предстоит сыграть свои коронные роли - достойно умереть. Актеры так стараются быть в эти минуты торжественно-просветленными, что даже хочется им поверить.

Автор спектакля - Александр Пономарев
Художник-постановщик - Андрей Тюпикин
Премьера - 1 ноября 1997 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 2 часа 10 минут

“Победа над солнцем” - футуристическая опера “в двух деймах, шести картинах”, ее премьера в театре футуристов состоялась в декабре 1913 года (музыка М.Матюшина, сценография К.Малевича). “Знаменитый квадрат Малевича впервые возник в декорациях к “Победе над солнцем” как пластическое выражение победы активного человеческого творчества над пассивной формой природы: черный квадрат вместо солнечного круга…” (из статьи Р.Дуганова, приведенной в программке).

По утверждению создателей спектакля РАМТа, нынешняя версия “Победы над солнцем” - отнюдь не реконструкция постановки 1913 года, но самостоятельное произведение с новой музыкой Стефана Андрусенко и новым оформлением, в том числе костюмами (степень их оригинальности не вмещается в краткое описание), придуманными Настей Кислициной и Анной Колейчук.

Зрители рассаживаются прямо на сцене театра, открытой глазу во всей ее естественной неприглядности и неприукрашенности. Сверху свешиваются всевозможные детали сценографии; горы реквизита, больше смахивающего на ненужный хлам (вешалки, противогазы, щиты, пушки, велосипедные колеса), разбросаны по углам; там же расставлены многочисленные лестницы-стремянки; среди всеобщего хаоса в глубине сцены чинно восседает оркестр во главе с дирижером (он же - композитор).

Спектакль обрамляют строки: “Все хорошо, что хорошо начинается…” Штурм солнца (напоминающий массовое безумие) сопровождается следующими сентенциями: “Я закопчу путь свой”; “Я хоть и не застрелился (из застенчивости), но памятник себе поставил”; “Глаза лунатиков обросли чаем и моргают на небоскребы”; “Конь мост устроил в ухе”… Откуда-то сверху падают разноцветные мячи всевозможных размеров, их ловят, гоняют по сцене. В сумасшествии с мячами принимает участие даже дирижер. Ближе к концу спектакля на сцену обрушивается целый самолет вместе с пилотом.

В финале, когда солнце, по всей видимости, оказывается побежденым, участники штурма поднимают красочные транспаранты с лозунгами: “Паровозят сто копытца”, “Будетляндские страны будут”, “Берегитесь чудовищ пестроглазых”. Самый же впечатляющий призыв: “ОДГН СИРГ ВРЗЛ ГЛ” даже пытаются пропеть, и не один раз.

Основной пафос этой талантливой, но холодновато-нелепой постановки таков: “Мир погибнет, а нам нет конца”. Коротко и ясно. Гораздо яснее, чем все прилагающееся.

В спектакле А.Пономарева бесстрашно принимают участие молодые артисты театра: Н.Чернявская, В.Зотова, И.Жорж, И.Автух, Е.Галибина, О.Зима, И.Ильин, А.Минаев, А.Мясников, Е.Редько.

Режиссер-постановщик - Елена Долгина
Художник-постановщик - Станислав Бенедиктов
Премьера - 26 сентября 1997 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 2 часа

Молодежный театр щедр на премьеры. На этот раз им выбрана комедия Ивана Андреевича Крылова, который более известен школьникам как баснописец, нежели драматург.

Не слишком витиеватая любовная интрига закручивается при деятельном участии некой хитроумной Маши (Ж.Балашова), служащей в модной французской лавке и взявшейся устранить все препятствия на пути влюбленных Лизы (Л.Степченкова) и Лестова (А.Веселкин). Составление плана действий, тайные свидания разлученных молодых людей, скандалы отца (В.Цымбал) и мачехи (Л.Гнилова) Лизы - все это происходит среди многочисленных сундуков и сундучков, шкафов и щкафчиков, шляпных коробок, развешенных на видных местах материй и уже сшитых дамских туалетов. Кроме того, неутомимый художник нафантазировал еще и занавес в виде огромного корсажа на шнуровке, обрамив его по бокам изящными картонными панталончиками и прислонив к левой кулисе не менее живописный сапожок. Неудивительно, что неуклюжий чудак-нелюдим Сумбуров (отец Лизы) так ополчился на все французское.

Спектакль заканчивается счастливым соединением влюбленных, а изобретательная Маша в награду за свою сообразительность получает от Лестова приданое. На поклонах все распевают незатейливые и очень жизнерадостные частушки.

Режиссер-постановщик - Анна Некрасова
Художник - Станислав Бенедиктов
Премьера - 25 мая 1996 года
Спектакль идет с одним антрактом

Повесть американской писательницы Франсуа Бернет была чрезвычайно популярна на рубеже веков во всем мире, в том числе и в России. После долгих лет забвения в нашей стране она в последние годы неоднократно переиздавалась. Пришел ее черед шагнуть и на сцену.

Изысков режиссерской фантазии здесь представлено не будет. Буйства сценографического воображения тоже увидеть не удастся. Плохо ли это? Едва ли. У создателей спектакля была иная задача (быть может, в ущерб собственной репутации) - как можно полнее донести до трудноукротимых в массе юных зрителей нехитрую и трогательную историю о том, как искренность и бескорыстие ребенка растопили сердце эгоистичного донельзя старика-графа, научили его радоваться жизни, поскольку в ней всегда можно кому-то делать добро.

Успех подобного предприятия у неусидчивой публики оказался возможен во многом благодаря обаянию образа главного героя - Седрика Эррола, созданного актрисой Ларисой Моравской. Беспечно болтающий ногами мальчишка, сидящий на ящике в лавке приятеля-торговца, он столь же непринужденно держится и в высшем обществе, в котором волею судеб ему пришлось очутиться, став единственным наследником своего дедушки, богатейшего графа Доринкура. Помимо бесподобной естественности новоиспеченный юный лорд наделен редкой способностью, привитой ему в детстве родителями, - в каждом человеке видеть хорошее. Моравской удается это играть без малейшей фальши и нравоучительности.

В спектакле заняты народные артисты России Иван Воронов и Маргарита Куприянова, а также среднее и молодое поколение артистов театра.

Инсценировка Владимира Богатырева
Режиссер-постановщик - Владимир Богатырев
Художник - Татьяна Сельвинская
Композитор - Стефан Андрусенко
Премьера - январь 1996 года
Спектакль идет с одним антрактом.

Бесхитростная и немного сентиментальная книга Элионор Портер повествует о девочке Полианне (Татьяна Ушмайкина), поселившейся после смерти родителей у тетки (суховатой, замкнутой женщины, приютившей племянницу исключительно из чувства долга). В ее чопорную, размеренную жизнь (а заодно и жизнь всего города) девочка приносит радость и веселье, научив всех его жителей играть в свою любимую игру. В тот день, когда дамы из благотворительного общества вместо желанной куклы подарили малышке костыли, папа обучил ее нехитрым правилам необычной игры. “Надо уметь радоваться любой мелочи. И в самом плохом можно найти что-нибудь хорошее”, - говорил он, - “ведь это замечательно, что тебе подарили костыли. Ты можешь радоваться тому, что они тебе не нужны”. Эту нехитрую философию Полианна и проповедует со всем пылом и убежденностью, свойственными ее юному возрасту, начиная каждую свою фразу неизменным, звонко-восторженным “Я та-а-к рада!”.

Но жизнь готовит девочке серьезное испытание: Полианна попадает в аварию; и в результате - паралич ног. “Я не могу придумать чему тут радоваться”, - говорит она горько и безнадежно. Впервые эта девочка не может себе помочь, и тогда, весь город приносит тепло своих сердец к ее дому. Чудо конечно же свершается - Полианна выздоравливает. Замечательным финальным аккордом вновь звучит ее звонкий голос: “Я та-а-ак рада!”.

Режиссура В.Богатырева столь же незамысловата, как и книга Э.Портер. Но искренняя вера актеров в возможность чуда, столь заразительна, что есть смысл говорить не о театральных, а о чисто человеческих достоинствах спектакля. Богатырев поставил добрую, чуть-чуть наивную сказку, которая учит умению находить радость в каждой минуте своей жизни, учит сопереживать чужой беде и радоваться чужому счастью.

Режиссер-постановщик - Адольф Шапиро
Художник-постановщик - Татьяна Сельвинская
Премьера - 20 декабря 1996 года
Спектакль идет с одним антрактом

Мелодичная, чуть сладковатая пьеса автора знаменитого “Сирано де Бержерака”. Время действия - ХII век. Романтическая любовь к прекрасной триполийской принцессе Мелиссинде влечет мечтательного поэта Жофруа Рюделя в далекое, полное опасностей путешествие.

“Сцена представляет собой палубу корабля, очевидно, постадавшего от долгого и мучительного перехода” - зрелище, являющееся после открытия занавеса, в точности соответствует первой ремарке пьесы. Изможденный болезнью Рюдель (Евгений Дворжецкий) пытается внушить мужество обессилевшим морякам поэтичнейшем рассказом об удивительной Мелиссинде, воплощенном идеале женщины.

Судну удается достигнуть вожделенного Триполиса. Однако принц так плох, что на берег отправляется его друг Бертран (Евгений Редько) с обещанием вернуться с принцессой. Встреча Бертрана и Мелиссинды (Наталья Чернявская) сурово напоминает, что не так-то просто соответствовать идеалу. Но все же поэт свято верит в то, что:

“Любовь - это сон упоительный,
Свет жизни, источник живительный.”

А значит Мелиссинда найдет в себе силы стать достойной подобной любви, и поэт умирает счастливым.

Пожалуй, не очень удачны костюмы и декорации триполийского дворца; актерам же недостает тонкости, а их манере чтения стиха - мелодичности, но все это, бесспорно, искупается искренностью замысла и исполнения.

Режиссер-постановщик - Алексей Бородин
Художник-постановщик - Станислав Бенедиктов
Премьера - 1993 год
Спектакль идет без антракта, продолжительность - 2 часа

Девяностые годы вызвали к жизни целую плеяду камерных спектаклей, а с нею поток постановок, разыгрываемых в непредсказуемых и подчас непригодных для этого помещениях: буфеты, фойе, балконы, репетиционные залы, поворотные круги сцены и т.п. Но даже среди этого буйства режиссерской фантазии спектаклю “Береника” по оригинальности выбора игрового пространства нет равных…

Кому не знакома (еще со школьных лет) парадная мраморная лестница бывшего ЦДТ? В тот вечер, когда дают “Беренику”, она преображается в театральные подмостки - “дворцовый покой между половиной Тита и половиной Береники”. Единство места, обязательное для драматурга-классициста, режиссером соблюдено вполне: меняются лишь лестничные пролеты да расположение зрителей (от мест у подножия лестницы до ее верхних ступеней, на которых разложены разноцветные подушки для сидения). Через каждые четыре ступеньки расставлены прозрачные красноватые плошки, в которых колеблются огни свеч. Подобное же мерцание - в правой руке каждого из персонажей, непременно поднятой вверх и отставленной в сторону.

Беспощадный классицистский конфликт чувства и долга заставляет Тита (Е.Дворжецкий) испытать тягчайшие муки, по собственной воле отречься от любви Береники (Н.Дворжецкая), ибо Тит - римский император, Береника - царица Палестины, а Рим никогда не признает императрицей чужеземную царицу. В одно мгновение, когда бремя долга окажется для цезаря непосильным, Тит распластается на ступенях лестницы и, корчась от душевной боли, будет медленно и безвольно-страшно сползать по ней вниз. Антиох (А.Весёлкин) - третий герой трагедии, благородно-безответно любящий Беренику, вымолвит в финале то, что ведают все трое: “Горе нам!”

Спектакль повествует о мужестве и достоинстве по-классицистски сдержанно.

Режиссер-постановщик - Алексей Бородин
Спектакль идет с двумя антрактами, продолжительность - 2 часа.

“Наш городок” - безыскусная история, повествующая о жизни обитателей маленького провинциального американского городка, расположенного где-то в окрестностях Бостона.

Как и пьеса, спектакль состоит из трех частей: “Повседневный день”, “Свадьба”, “Похороны. Загробный мир”.

Декораций нет - лишь два стула да грубо сколоченный стол стоят в небольшой комнате, становящейся на время спектакля и улицами города, и домами его жителей, и кладбищем.

Актеры не ставят целью воссоздать на сцене реальные картины жизни обитателей городка - они “представляют” эту жизнь, играют в нее. Так в первом действии, напоминающем студенческий этюд, актеры работают с воображаемыми предметами (”лущат” невидимую фасоль, “пьют” невидимый кофе). Освобождая сцену от бытовых мелочей, режиссер акцентирует внимание на людях - их чувствах, мыслях, переживаниях. И потому, когда в третьей части на сцене появляются реальные вещи (настоящие скатерть и посуда, настоящие бутыли с молоком), становится очевидным то, что раньше не было заметно - как отчаянно одиноки эти вечно суетящиеся, делающие якобы нужные и неотложные дела люди. Одиноки потому, что среди круговорота житейских будней, они не находят времени для живого, вдумчивого общения с теми, кто живет с ними под одной крышей. “Неужели нужно умереть, чтобы понять что такое жизнь”, - с болью и отчаянием восклицает героиня, незримо появившаяся в своем родном доме после смерти и увидевшая свою былую жизнь “со стороны”.

Пронзительно печальная, местами безысходная пьеса Уайдлера в исполнении молодых актеров (недавних выпускников бородинского курса ГИТИСа) прозвучала светло, чисто и, как ни странно, жизнеутверждающе.