Спектакли.Ру

Режиссер - Иосиф Райхельгауз
Художники - Борис Лысиков, Маша Хазова
Премьера - 19 января 2001 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 2 часа

В антракте две сидевшие рядом со мной зрительницы недоумевали: разве мог такое написать мужчина? Наверняка, Злотников - псевдоним. Машинально откомментировав, что Семен Злотников - лицо вполне реальное, я затосковала: а мог ли такое написать профессиональный литератор? Выясняется, что не только мог, но и оказался достаточно убедителен: театр уверовал в необходимость постановки.

Пересказать злотниковское действо непросто, ибо все два часа оно маловразумительно топчется на месте. С чего начинается - более-менее ясно; к чему приводит - увольте от домыслов. В двух словах: бывший заметный балетный дуэт - он же дуэт и в жизни - влачит тоскливое пенсионное существование “не у дел”. Лера и Саша (Людмила Семеняка и Альберт Филозов), окруженные воспоминаниями о былых триумфах в виде бесчисленных фотографий из спектаклей, решаются вместе уйти из жизни. Инициатор - вечно хандрящий, брюзжащий, эгоистичный муж, безмерно изводящий жену упреками в ее жертвенности и терпеливости. Измученная Лера решается подменить яд каким-то восточным снадобьем. Выживший Саша вновь принимается за свой агрессивный скулеж. И так далее: попытка самоубийства, нытье мужа, женственная снисходительность и стойкость супруги. И наконец взявшись за руки (после танца, призванного показаться зажигательным), они шагают вместе куда-то в небытие… За верность интерпретации не ручаюсь.

Драма разворачивается в пространстве-”оборотне”: многочисленные зеркала репетиционного зала (на авансцене - балетный станок) благодаря эффектам, выполненным под руководством Игоря Кио, оказываются интерьерами чистенькой светлой квартиры. В нескончаемые и утомительные для зрителя выяснения отношений не однажды вторгается танец. Бывшая прима-балерина Большого театра, лауреат всевозможных премий Людмила Семеняка грациозно демонстрирует на тесной драматической сцене балетные миниатюры. Не менее достойно справляется она и с очеловечиванием уныло-однообразного текста. Если и был какой-то смысл в создании спектакля “Прекрасное лекарство от тоски”, то он - в возвращении на сцену Семеняки. Впрочем изрядная доля зрительской тоски так и остается неизлеченной. Лекарство бессильно.

Театр “Школа Современной Пьесы” и “АРТель АРТистов С.Юрского”
Режиссер-постановщик - Сергей Юрский
Декорации и костюмы - Александр Боим
Премьера - 7 апреля 2000 года
Спектакль идет с одним антрактом, продолжительность - 2 часа 30 минут

Драматург Игорь Вацетис, похоже, известен лишь одному человеку - Сергею Юрьевичу Юрскому. Никому иному лицезреть Вацетиса во плоти пока что не доводилось. Каждому позволительно строить домыслы по поводу возможного авторства пьес, изданных к премьере спектакля “Провокация” под этим псевдонимом. Некоторое предположение, перешедшее после просмотра спектакля почти что в уверенность, есть и у нас, но обнародовать его мы пока повременим. Оставим это на долю автора.

“Провокация” заключает в себе два не связанных между собой сюжета (каждому отведено по действию спектакля), объединенные одними и теми же исполнителями: семья Юрских в полном составе (Сергей и Дарья Юрские, Наталья Тенякова), артист театра Вахтангова Евгений Князев, артист театра Моссовета Валерий Ярёменко, а также Владимир Качан и Максим Евсеев. Мысль, обобщающая оба “провокационных” акта, не слишком оригинальна: наши “новые русские” - талантливые и умелые аферисты, втягивающие в свой масштабный бизнес даже выдающихся деятелей культуры, которые порой очень даже не прочь оказаться туда втянутыми, если, конечно, им посулят выгоду (все это, разумеется, под надежным прикрытием спасительного слова “благотворительность”). Корыстолюбивую богемную пару (на кого намек - угадывайте сами) исполняют Тенякова и Юрский.

В программке приведены слова режиссера: “Острое наслаждение ставить и играть пьесу, в которой зритель не знает, чем все кончится. <...> “Провокация” похожа на абстрактную картину - какие-то пятна… линии… Но просвечивает нынешний смех и нынешняя тревога”. Сегодняшние реалии не просто “просвечивают”, они напрямую бьют в глаза. Абстрактных пятен, пожалуй, значительно больше, чем четких линий. Что же до художественного наслаждения, то смотреть спектакль, вероятно, чуть менее упоительно, чем его ставить и в нем участвовать. Впрочем, актерское исполнение отменно.

Автор набросков к пьесе - Евгений Гришковец
Режиссер - Иосиф Райхельгауз
Художник - Маша Хазова
Премьера - 1999 год
Спектакль идет без антракта, продолжительность - 1 час 50 минут

С одной стороны вместо законченной пьесы - лишь наброски к ней, с другой - жанр преподносимого зрителю действия заявлен как “репетиция”, что, как известно, представляет собой процесс, но отнюдь не результат, не готовое произведение, выставляемое на всеобщее обозрение и суд.

Среди всей этой интригующей зыбкости и недозавершенности существуют два хороших артиста - Василий Бочкарев и Владимир Стеклов. Пожалуй, им даже по душе необыкновенность положения, в котором оказались: импровизируй, сколько душе угодно; будь самим собой, а уже в следующую секунду - персонажем, созданием чьей-то фантазии; разыграй одну и ту же сцену дважды, но совсем по-разному; переспрашивай блуждающегося тут же с глубокомысленным видом режиссера; обращайся с комическими просьбами к зрителям; трепетно поцелуй зеленеющий лист большого растения в горшке, словно ручку дамы, преподнесшей цветы; словом, изголяйся на все лады…

Могло получиться занимательно, если бы задумано было покороче. А то ведь многословный авторский текст “ни о чем” приходится произносить да иллюстрировать, и жать, жать из него драматизм. Последнее приводит к тому, что в спектакле много крика и мало смысла.

Зрелище оригинально лишь поначалу, далее - все более утомительно. Впрочем, нередко встречаются проблески юмора и милого обаяния.

Часть недоумевающей публики покидает зал, не дожидаясь финала.

Постановка Сергея Юрского
Художник - Александр Бойм
Премьера - февраль 1994 года
Спектакль идет без антракта

“Стулья” Эжена Ионеско - трагифарс.

Как и драматурга, Сергея Юрского - постановщика, автора вольного перевода и исполнителя главной роли - отнюдь не волнуют могучие титаны и победители. Ему интереснее люди, невзрачные и чудаковатые на вид, в потертых кофтах, старомодных чепцах и нелепых красных чулках, пусть даже возомнившие себя великими и пытающиеся предстать таковыми хотя бы перед самими собой.

Заброшенные волею судеб на остров, в пустынный дом, отгороженные от мира, двое стариков видят смысл жизни друг в друге (”Все твое, оно и мое”, - не случайно героиню играет жена Юрского Наталья Тенякова), бессмысленность существования смягчая воспоминаниями, одними и теми же изо дня в день, но не надоедающими, поддерживая себя слепой верой, что прожить жизнь лучше, чем удалось им, невозможно. Порой в их речах все же проскальзывает мотив вины.

Приход многочисленных воображаемых гостей (появление на подмостках очередного стула означает нового пришельца), созванных выслушать Идею Старика, обыгрывается актерами с неистощимым разнообразием. Однако по мере прибытия гостей в эйфории хозяев начинают слышаться ноты беспокойства: ряды стульев, призванные объединить героев с миром, своим стройным нагромождением лишь разъединили их самих. Не видя иного выхода, Старики уходят по длинной черной лестнице туда, где их никто уже не сможет разлучить…

Юрский поставил спектакль очень человечный, отнесясь к героям гораздо снисходительнее и мягче, чем “реалист” Ионеско.